пренебрежительно фыркнула дама с вязаньем наискосок от меня. Я взглянул на юношу, сидевшего с краю, ожидая его реплики, и не ошибся. Дома-коммуны не сегодня начали строить, а вам все еще непонятно зачем. Слава богу, от коммунальных квартир избавились, а тут опять! А на экране уже вздымались нефтяные вышки, отвоевывая свинцово-багровое небо у елей и лиственниц. В заключение я хочу напомнить вашим зрителям о дефицитных профессиях, в которых остро нуждается наше хозяйство.
Голубой экран погас, и уже другой голос откуда-то сверху подчеркнуто произнес Подъезжаем к Москве. Эскалаторная дорожка, ускоряя движение, привела нас в вестибюль метро. Утвердительным ответом был поток пассажиров, хлынувший к открытым дверям подошедшего поезда. И пейзаж в движении показался мне давно знакомым, почти не изменившимся. Другой покрой и другая расцветка одежды, другие линии и формы машин.
Но огромного здания гостиницы, которую у нас строили в Зарядье, не было видно вовсе. Только еще дальше, может быть на противоположном берегу Москвы-реки, поднимались за храмом незнакомые высотные здания. Я нащупал в кармане бумажник, очень пухлый и плотный, из мягкого, прозрачного пластика. Уже сквозь него, не вынимая карточки, я прочел на ней мое имя, профессию и адрес. Я мысленно представил себе визит по адресу, обозначенному на карточке. Дверь, наверное, откроет Ольга, постаревшая на двадцать лет. Я машинально перебрал пачку денежных купюр, лежавших в бумажнике.
Какое материальное подтверждение я мог привести им из будущего? Допустим, мне даже удастся найти что-нибудь близкое работам моих ученых друзей. А если мне встретятся совсем уже незнакомые математические символы? Впереди меня была только одна женщина она, видимо, торопилась, то и дело поглядывая на ручные часы. Конечно, на автобусе проще и бесплатно к тому же, но на автупре занятнее. Так мы называем такси без водителя, с автоматическим управлением. Невидимка за рулем открыл дверь, пассажирка села и что-то сказала в микрофон. Так же бесшумно исчезли ножки, закрылась дверь, и машина скрылась за поворотом. Я уже подумывал о бегстве, как на остановке появился еще один пассажир. Тот же высокий, покатый, с зализами лоб, тот же взгляд, пронзительный и насмешливый.
Он повторил это в микрофон, добавив, где свернуть и где остановиться. Такси уже свернуло на Пушкинскую, похожую на Пушкинскую моих дней, как Дворец Съездов на заводской клуб. Тротуары, как в торговом пассаже, тянулись в два этажа, соединяясь над улицей кружевными параболами мостов. Мосты связывали и дома, образуя дополнительные аллеи над улицей. Для велосипедистов, пояснил Заргарьян, перехватив мой взгляд. Он добросовестно играл роль гида, с удовольствием смакуя мое удивление.
Сверкал и параллелепипед ресторана София, играя отраженным солнечным светом, как сплав хрусталя с золотом. Заргарьян улыбнулся, как фокусник, предвкушая еще больший эффект. Теперь удивился он, подслушав в моем ответе что-то для себя новое. Я вам сказал неправду о том, что двадцать лет не был в Москве. Я помедлил немного, ожидая его реакции, но он молчал, продолжая рассматривать меня с возрастающим интересом. Светящаяся пелена дождя наполовину скрыла его, комически срезав часть затылка, спины и ног. Потом он снова вынырнул и сел против меня, с трудом сдерживая волнение.